Звучание и значение

Смотрите венецианская штукатурка купить у нас на сайте. . Подробная информация 3G ретранслятор у нас на сайте. .

В том лингвистическом споре, который разгорелся по поводу содержательности звуков речи, страсти накалялись не из-за самой этой содержательности. Взаимоотношения между звучанием и значением слова — вот вокруг чего ломались копья. Произвольна ли звуковая форма слова по отношению к его содержанию, или между содержанием и формой слова существует взаимодействие? Случайно ли дуб назван дубом, а ива — ивой? Или есть тонкие и глубокие внутренние связи между тем явлением, которое названо данным словом, и звуками, составляющими это слово?


Противники идеи о содержательной связи между звучанием и значением приводили разнообразные аргументы: дескать, в разных языках один и тот же предмет называется по-разному, да и в одном языке существуют синонимы — разные слова, обозначающие одно понятие. Вот и получается, что будто бы в языке не действует общедиалектическая закономерность стремления содержания и формы к взаимному соответствию.
Возражавшие не соглашались: не может такого быть, чтобы везде эта закономерность действовала, а в языке — нет. А что касается разных языков, то как знать, может быть, и сама содержательность звуков специфична в каждом языке, а возможно, и при различии звуковых форм слов все же сохраняется что-то общее в восприятии этих форм. Или, скажем, синонимы. Ведь они только сходны по значению, но не тождественны. Так нельзя ли ожидать, что разница в их звучаниях как раз и призвана подчеркнуть различия в значениях?
Как видим, все аргументы дискутирующих сторон умозрительны. И той и другой стороне не откажешь в резонности их позиций. Значит, нужны не рассуждения, а доказательства. И как ни странно, в этом высокоинтеллектуальном споре свое веское слово может сказать... компьютер.
Вспомним строение значения. Понятийное ядро и фоносемантический аспект разделены качественно-признаковым ореолом. Конечно, резких границ между аспектами значения нет, они взаимопроникающи, но все же каждый из них в какой-то мере самостоятелен. И хотя через понятийное ядро тоже проходят «силовые линии» фонетического ореола, прямых соответствий здесь, конечно, не обнаружить. Действительно, трудно найти прямое сходство между последовательностью звуков Д, У, Б и деревом, названным этим звуковым комплексом. Так что между предметами и их названиями непосредственной связи определенно нет. Пожалуй, в явном виде не обнаружить ее и между понятиями о предметах и названиями.
Но вот что касается взаимодействия качественного и фоносемантического ореолов, то здесь нужно приглядеться повнимательнее. И надо же! Как повезло! Вы, конечно, заметили, что оба ореола измерены и «объяснены» компьютеру сходным образом. Для измерения взяты одни и те же шкалы, по единой схеме вычисляются средние оценки качественно-признакового ореола слова и содержательности звуков. Наконец, в тех же единицах тех же шкал вычисляется фоносемантика слов. Идеальные условия для автоматического сравнения двух ореолов, с чем легко справится компьютер.
На практике это выглядит так.
Например, компьютер располагает средними оценками качественного ореола слова любовь, полученными методом «семантического дифференциала»:
любовь- 1,7 1,8 1,7 2,5 1,8 2,6 1,9 3,0 1,7 2,5
2,8 3,0 2,3 2,1 2,5 2,0 2,9 2,0 2,4 2,9
Это означает, что качественный ореол слова характеризуется набором признаков: «хорошее, большое, нежное, женственное, светлое, сильное, красивое, гладкое, величественное, яркое, округлое, радостное, доброе, могучее».
Затем компьютер вычисляет фоносемантический ореол:
любовь — 2,0 3,2 2,2 2,2 2,3 2,8 3,2 3,1 2,0 2,2
2,5 2,2 2,7 2,3 2,2 2,4 2,8 2,4 3,1 2,8
Характеризующие признаки: «хорошее, нежное, женственное, светлое, красивое, гладкое, легкое, безопасное, яркое, округлое, радостное, доброе».
Компьютер может сравнивать ряды чисел или наборы признаков, полученные для характеристики того и другого ореолов. В данном случае для качественного ореола выделяется 14 признаков, для фоносемантического 12, причем 10 из них совпадают. Сходство налицо. На этом основании машина сообщит, что у слова любовь значение и звучание находятся во взаимном соответствии. Точнее говоря, качественно-признаковый ореол соответствует фоносемантическому.
Задавайте компьютеру в любом количестве любые слова, для которых измерен качественный ореол, и он моментально определит, есть искомое соответствие или нет.
Осознав эту многообещающую возможность, мы первым делом устроили машине еще одну проверку. В языке есть слова, которые обозначают различные звуки и характерно звучащие предметы. Естественно ожидать, что если возможна связь между звучанием и значением, то звуковая форма таких слов неслучайна, она с необходимостью должна соответствовать тому реальному звучанию, которое называет. И у подобных слов компьютер просто обязан обнаружить соответствие звучания и значения. Например, писк по звучанию непременно должен оказаться «слабым» и тихим», а рык — обязательно «громким» и «грубым». И если будет иначе, если после расчета фоносемантики этих слов обнаружится, что писк — «громкий» и «грубый», а рык — «тихий» и «слабый», значит, одно из двух: либо наша система вычислений никуда не годится, либо никаких соответствий звучания и значения в языке нет.
Но компьютер не подкачал — для всех слов такого типа показал явное и четкое соответствие семантических ореолов. Фоносемантический ореол слова писк оказался «маленьким, слабым и тихим», слова рык — «большим, грубым, сильным, страшным, громким, злым и могучим»; свирель звучит как что-то «светлое», барабан как «громкое, грубое, большое, активное, сильное»; бубен — «яркое и громкое», набат — «сильное и громкое». Звучание слова взрыв компьютер охарактеризовал как «нечто большое, грубое, сильное, страшное, громкое»; слова лепет — как «хорошее, маленькое, нежное, слабое, тихое»; тишь — «тихое»; трель — «хорошее, радостное»; храп — «плохое, грубое, шероховатое»; шепот — «тихое»; гром — «грубое, сильное, злое»; треск — «шероховатое и угловатое»; грохот — «грубое, сильное, шероховатое, страшное»; вопль — «сильное»; бас — «мужественное, сильное, громкое».
Нет смысла приводить характеристики качественно-признакового ореола, ясно, что во всех этих случаях наблюдается явное и четкое соответствие звучания и значения. Гармония настолько глубока и полна, что признаками, полученными для описания содержательности звучания, можно охарактеризовать не только качественный ореол, но даже и существенную часть понятийного ядра. Действительно, читаем в толковом словаре: шепот — «тихая речь»; грохот — «очень сильный раскатистый шум»; вопль — «очень громкий крик»; бас — «самый низкий мужской голос».
Проверку наш электронный помощник выдержал блестяще. Сомнений нет — и система расчета фоносемантики достаточно эффективна, и соответствия звука и смысла слов обнаружились вполне отчетливо. Но, может быть, такие соответствия характерны только для «звуковых» обозначений?
Ничего подобного. Компьютер помог установить, что этим свойством обладает огромное число самых разных слов.
Заметнее всего среди них слова с наиболее яркими качественными ореолами. Они, как правило, экспрессивны, связаны с обозначением и выражением эмоций, вызывают у нас эмоциональную реакцию. Для них соответствие семантических ореолов — явная закономерность. Почти не бывает так, чтобы слово, обозначающее что-то нежное, было построено из грубых звуков или для выражения чего-то красивого были бы подобраны отталкивающие звуки. Напротив, содержательность звучания таких слов, как правило, поддерживает, подчеркивает другие аспекты их семантики, делая лексику еще более выразительной.
Приведем хотя бы несколько особенно ярких и показательных примеров обнаруженного компьютером соответствия ореолов у таких слов.
Для полного и строгого изложения результатов автоматического сравнения ореолов нужно было бы показать целиком фрагмент «ореольного кибернетического сознания» в том виде, как это сделано выше для слова любовь. Но читать такое изложение трудно, поэтому приведем только окончательные «суждения» машины вот в какой форме: для каждого слова будут даны только те признаки, которые совпали по двум ореолам. Например, для качественного аспекта слова ажиотаж в памяти компьютера имеются признаки: «плохое, активное, сильное, страшное, низменное, громкое». А для фоносемантического: «сильное, страшное, громкое». Компьютер выбирает только совпавшие признаки и как бы говорит: «значение и звучание слова ажиотаж производят впечатление чего-то сильного, страшного, громкого». А теперь — ряд примеров, чтобы вы сами смогли убедиться в правильности «суждений» компьютера.
БОГАТЫРЬ — большое, мужественное, сильное, громкое, могучее.
БОРЬБА — хорошее, большое, мужественное, активное, сильное, могучее.
ЖМОТ — плохое, грубое, отталкивающее.
ЖЕСТОКОСТЬ — грубое, отталкивающее, страшное, злое.
ИДЕАЛ — хорошее, светлое, красивое, яркое, доброе.
ИНФАРКТ — плохое, темное, пассивное, страшное, печальное, тихое.
КАТАСТРОФА — плохое, грубое, темное, отталкивающее, страшное, печальное, злое.
КИКИМОРА — маленькое, слабое, быстрое, низменное, угловатое, подвижное.
ЛАСКА — хорошее, гладкое.
ЛЮБЕЗНОСТЬ — хорошее, нежное, светлое, красивое.
МАХИНАЦИЯ — плохое, отталкивающее, низменное, тихое.
МАЛЫШКА — нежное, женственное.
ОТВАГА — хорошее, большое, мужественное, активное, сильное, красивое, величественное, яркое, громкое, могучее.
ОТРЫЖКА — плохое, грубое, темное, отталкивающее, громкое.
ПИГАЛИЦА — маленькое, слабое.
ПРОХИНДЕЙ — плохое, отталкивающее, низменное, страшное.
ТВЕРДЫНЯ — большое, мужественное, сильное.
ТИХОНЯ — слабое, тихое, хилое.
УРОЧИЩЕ — темное, страшное.
УЮТ — хорошее, нежное, светлое, красивое, гладкое, безопасное, доброе.
ЧУДИЩЕ — страшное, громкое.
ШУШЕРА — плохое, темное, отталкивающее, низменное, тусклое.
Соответствия ореолов во всех этих случаях несомненны. Поддерживая друг друга, ореолы разгораются ярче, и слова становятся особенно выразительными.
А ведь информация в таком упрощенном изложении основательно сжата и обеднена. На самом деле в «ореольном сознании» компьютера она еще богаче. Например, ореолы у слова прохиндей не только находятся в соответствии, между ними наблюдается особенно тесная взаимосвязь. Так, по признаку «низменное» качественный ореол получает не просто значащую, а весьма значащую оценку 4,6, то есть это что-то «очень низменное». Представьте себе, средняя оценка фонетической содержательности тоже резко отклоняется в «низменную» сторону, показывая, что и по звучанию это слово «очень низменное». Следовательно, компьютер, анализируя и направление отклонений средних, и их величину, может судить о большей или- меньшей выразительности слов. Иначе говоря, сможет «понять», что перед ним не просто слова с соответствиями звучания и значения, а особенно выразительные слова, которые уместно употреблять в соответствующих, «экстремальных» ситуациях, то есть в контекстах, окрашенных яркими чувствами.
Такие глубокие соответствия звучания и значения поразительны. Но все же полученных результатов в какой-то мере можно было ожидать. Ведь слова такого типа должны быть экспрессивно насыщенными, и здесь уж все идет в дело, в том числе и выразительная содержательность звучания.
А как с обычными словами? Ну что ж, посмотрим. Благо, электроника выдаст нам необходимые сведения моментально.
Слова возьмем самые обычные, где трудно подозревать какую-то специальную роль звучания, его особую организацию. Для краткости снова приведем для каждого слова лишь совпавшие признаки. Иначе говоря, если приводится признак, значит, он выделен компьютером и для качественного, и для фоносемантического ореола данного слова.
АСТРОНАВТ — хорошее, мужественное, активное, сильное.
БАЛЕРИНА — хорошее, активное, быстрое, красивое, яркое, подвижное.
ВАСИЛЕК — хорошее, светлое.
ГВАРДИЯ — мужественное, активное, сильное.
ДОМ — хорошее, большое, красивое.
ЕЛЬ — хорошее, женственное, светлое, красивое.
ЖАНДАРМ — большое, грубое, сильное, отталкивающее, страшное, злое.
ЗЛО — злое.
ИГРА — хорошее, активное, красивое, легкое, радостное.
КАБАН — большое, грубое, быстрое, могучее.
ЛАНЬ — хорошее, нежное, красивое, гладкое, безопасное.
МИНИМУМ — маленькое.
НАУКА — большое, мужественное, могучее.
ОГОНЬ — светлое, сильное, красивое, величественное, яркое.
ПРЫЩ — плохое, отталкивающее, шершавое, низменное.
РЕБЕНОК — активное, громкое, подвижное.
САЛЮТ — хорошее, светлое, красивое, безопасное, яркое, радостное.
ТИШИНА — темное, тихое.
УГРОЗА — страшное.
Во всех этих случаях звуковая форма своей содержательностью тоже поддерживает качественное значение слов. И таких примеров можно привести очень и очень много. Читать подобные списки, видимо, довольно утомительно, но хочется все же дать побольше слов с разнообразными компьютерными характеристиками, чтобы у читателя не сложилось впечатление, что все эти, казалось бы, невероятные соответствия звучания и значения — просто случайность. Хотя дело здесь даже не столько в количестве слов, сколько в несомненном соответствии их содержания и формы, даже при таком прямолинейном, «лобовом» сопоставлении звучания и значения. Если же проникнуть в глубь этих отношений, то обнаруживается, что соответствия содержания и формы в языке представляют собой не единичные «связки», а сеть взаимодействий, пронизывающую всю систему языка.
Трудно представить себе, что компьютеру когда-нибудь придется иметь дело с вампирами и упырями, но все же вообразим себе эту странную ситуацию, которая может возникнуть, положим, при выборе синонима в переводе художественного текста человеком. Допустим, в распоряжении переводчика есть три слова для обозначения одного понятия: вампир, вурдалак, упырь. И переводчик затрудняется в выборе. Понятийные ядра у них сходны, качественные ореолы — тоже, а вот относительно их фоносемантики переводчик обращается за советом к машине. Его интересует прежде всего содержательность звучания этих синонимов по шкале «безопасный — страшный». Компьютер выдал результаты, которые для наглядности можно изобразить расположенными на шкале так:

Получается, что самое выразительное «по страшности» слово — упырь, менее страшное — вурдалак, а вампир звучит и совсем уж ничего. Так что если переводчику нужно, чтобы было пострашнее, компьютер посоветует ему употребить слово упырь, и тогда будет, как у В. Высоцкого в «Песне про нечисть»:

Упыри, того гляди, заграбастают,
Ну а лешие по лесу так и шастают.
Страшно, аж жуть!

Переводчик, разумеется, и сам улавливает игру ореолов. Как А. Пушкин в псевдопереводах «Песен западных славян». В этом цикле есть стихотворение «Вурдалак», где описывается, как трусоватый Ваня шел ночью через кладбище. Вдруг он слышит, что кто-то, ворча, грызет кость.

Ваня стал; шагнуть не может.
Боже, думает бедняк,
Это, верно, кости гложет
Красногубый вурдалак.

Страх еще только охватывает Ваню, поэтому выбран синоним «умеренной страшности». Но воображение разыгрывается, и появляется наиболее жуткое слово из этого ряда синонимов:

Горе! малый я не сильный;
Съест упырь меня совсем...

А когда ложные страхи рассеялись, то в описании снова появляется более умеренный синоним:

Что же? вместо вурдалака —
(Вы представьте Вани злость!)
В темноте пред ним собака
На могиле гложет кость.

Интересен вот какой момент: оба цитированных стихотворения юмористичны, ужасы в них гротескны, специально нагнетены до такой степени, что становятся смешными. Значит, слова со слишком выраженными ореолами, да еще в контексте той же экспрессивной направленности могут «перехлестнуть через край» выразительности, и их эмоциональная окраска превратится в свою противоположность. Этот момент тоже может быть учтен при автоматическом анализе взаимодействия семантических ореолов.
Выбор синонимов не всегда такое простое дело, как в приведенных примерах, а уж для компьютера и особенно. Но анализируя взаимоотношения между ореолами, он способен справиться и с этой «высокоинтеллектуальной» задачей, благодаря тому, что ореольная синонимия представляет собою стройную систему, как было видно в только что приведенных иллюстрациях. Разумеется, это не жесткий закон, а, как и все в области ореольной семантики, лишь тенденция, но чтобы не показалось, будто пример с вампирами и упырями случайность, понаблюдаем за употреблением в речи и других синонимов.
А. Н. Толстой один из романов трилогии «Хождение по мукам» назвал «Хмурое утро». Почему именно «хмурое»? Нельзя ли заменить это определение другими из ряда синонимов: облачное, серое, пасмурное? Ясно, что нельзя. Их ореолы становятся все более темными, тусклыми и безрадостными именно в таком направлении; облачное, серое, пасмурное, хмурое. Последний синоним оказывается самым выразительным.
Компьютер тоже может осуществлять выбор синонимов по заданному признаку в зависимости от их выразительности. Если, например, нужно особенно хлестко заклеймить дельца, совершающего торговые махинации, то компьютер из пары спекулянт — барышник выберет слово барышник, потому что оно по шкале «хорошее — плохое» имеет оценку фоносемантики 3,3, тогда как слово спекулянт — только 2,7. Иными словами, по звучанию барышник гораздо хуже спекулянта.
Увлекшись романами детективного жанра, компьютер сразу «сообразит», что разведчик — это «наш», а шпион — это вражеский, потому что фоносемантический ореол у слова шпион гораздо «хуже», чем у слова разведчик.
Синонимы не только образуют семантические пары, но и выстраиваются в длинные ряды, в которых компьютер сможет легко ориентироваться. Приведем несколько иллюстраций, стараясь охватить разные признаковые шкалы. Для простоты укажем лишь средние оценки содержательности звучания слов, поскольку очевидно, что и по качественному ореолу слова располагаются в той же последовательности.

Кто знает, случайно или нет, но очень уж интересно расположились слова на последней шкале. Посмотрите — аэроплан, самолет, лайнер, хотя и выстроились по увеличению их скорости, но все же идут довольно компактной группой и остаются на «медленной» стороне шкалы. И только ракета стремительно вырывается вперед по «скоростной» характеристике звучания.

Подумайте-ка! Прямо метеорологическую шкалу ветров выстроил компьютер!

Можно спорить, что «страшнее» — крах или катастрофа, но они в общем-то расположены рядышком, а вот от явно менее «страшного» и более нейтрального слова крушение четко отделены.

Да, с компьютером лучше, пожалуй, не ссориться. Иначе он не промахнется в подборе определения для обидчика хотя бы и по этой шкале.
Не только синонимия, но и другие семантические явления охватываются сетью взаимоотношений между звучанием и значением слов. Например, слова, противоположные по смыслу, — антонимы. Так, слово свет имеет по шкале «светлое — темное» оценку фоносемантики 2,5, то есть оно по звучанию «светлое». Тьма — оценку 3,5, то есть по звучанию «темное». А ведь они и противопоставлены по значению по тому же самому признаку! Здесь не только наблюдается гармония ореолов каждого слова, но есть и более глубокое соответствие: противопоставлению значений соответствует противопоставление звучаний.
Чаще всего именно соответствие противопоставлений играет определяющую роль. Например, по шкале «радостное — печальное» слово печаль имеет «печальную» среднюю оценку фоносемантики 3,7, то есть его звучание полностью соответствует значению. Но у слова радость такого соответствия как будто бы нет (его оценка 2,8). Однако из сравнения оценок четко видно, что контраст значений этих слов соответствует контрасту содержательности их звучаний. Это особенно наглядно показывает шкала.

Неслучайность сделанного наблюдения подтверждается и тем, что противопоставление синонимов рассмотренных слов дает на той же шкале почти точно ту же картину: веселье — 2,6, уныние — 3,6.
Если бы не цифры, полученные бесстрастным автоматом, невозможно было бы поверить в такие семантические неожиданности! Скажите любому филологу и любому кибернетику, да и вообще любому человеку, что компьютер, не имея ни малейшей информации ни об одном слове русского языка, самостоятельно установил сходство значений слов веселье и радость и указал противопоставленную им по значению пару — уныние и печаль, скажите так — и над вами только посмеются. А между тем это действительно так: компьютер установил все отмеченные семантические сходства и различия, работая только с отдельными буквами. И вот они — цифры. Как говорится, хотите — верьте, хотите — проверьте. Впрочем, восхищает не столько компьютер, сколько удивительно мудрое и рациональное устройство человеческого языка.
Приведем еще несколько различных шкал с расположенными на них парами антонимов, у которых контрасты значения поддерживаются контрастами звучания. Числа, как и раньше, относятся лишь к фоносемантике; противопоставленность значений очевидна и не требует числовой аргументации.

Хочется приводить примеры еще и еще — так удивительно обнаруженное явление. Но объем книжки ограничен, да и задача ее другая. Не для того работал компьютер, чтобы снабдить доказательствами сторонников идеи о наличии содержательной связи между звучанием и значением слова, хотя это само по себе тоже важно и интересно. Нам нужен практический выход, нужно, чтобы способность компьютера выявлять отношения между оре-ольными аспектами семантики слова помогла ему освоить человеческий язык.
Не только соответствия
Наверное, вам уже пришла в голову лежащая на поверхности идея: компьютер легко оперирует с содержательностью звуковой формы слова, а раз эта содержательность соответствует качественно-признаковому ореолу и даже в какой-то мере понятийному ядру, то нельзя ли по форме слова судить о его содержании? И тогда, вычисляя только фоносемантику, компьютер получал бы сведения и о других аспектах значения слова. Да, что и говорить, заманчивая идея. Но осуществить ее можно лишь в том случае, если фоносемантический ореол любого слова обязательно соответствует качественно-признаковому.
Но язык не так-то прост. И отношения между содержанием и формой в нем не столь прямолинейны, а, как и во всех других явлениях, диалектичны. Язык развивается, изменяется, в нем все подвержено изменениям, в том числе и содержание и форма. Причем содержание и форма отнюдь не обязаны развиваться синхронно. Напротив, содержание, как правило, более подвижно, изменчиво, а форма консервативна. Вот и получается так, что содержание, изменившись, «уходит» от формы, она перестает ему соответствовать, хотя тенденция к соответствию сохраняется.
Со временем могут измениться и форма и содержание, что, возможно, вновь приведет к их взаимосоответствию, Но на каждом этапе развития языка с необходимостью должны существовать слова с самыми разными отношениями между звучанием и значением — от четкого и явного их соответствия до резкого противоречия.
Так оно и есть. Компьютер обнаружил множество слов с неопределенными отношениями между семантическими ореолами, когда трудно сказать, считать ли эти отношения соответствием или нет, а также выявил слова с противоречиями между звучанием и значением. Правда, «противоречивых» слов немного (язык все же старается такие противоречия преодолевать), но все же они есть.
Понятийное значение слова лихо — «зло, беда, несчастье». Ясно, что его качественно-признаковый ореол характеризуется отрицательными признаками: «нечто плохое, темное, отталкивающее, тяжелое, грустное, страшное, печальное, злое». Но расчет фоносемантического ореола таких признаков не дает. Напротив, ориентируясь на звучание, компьютер считает, что это «нечто хорошее, светлое, безопасное, радостное, доброе».
Налицо противоречие ореолов. И действительно, первые звуки слова — «хорошие, нежные, красивые, безопасные» ль и и — явно не соответствуют значению.
Конечно, язык стремится привести ореолы в соответствие. Как можно заметить, слово в данном значении уже почти не употребляется, а вместо «старого» значения развиваются новые, соответствующие звуковой форме. Когда-то лихой человек означало «злой человек, разбойник», а теперь в песне поется орел степной, казак лихой, что значит «смелый, храбрый, удалой». У наречия лихо тоже устаревает отрицательное значение «плохо, тяжело», вытесняемое положительным «смело, ловко, стремительно».
Но все же у существительного противоречия ореолов остаются, и этого нельзя не учитывать. Тем более, что в производных словах сохраняется отрицательный признаковый ореол: лихорадка, лихоимец, лихолетье. Как именно учитывать — об этом речь ниже. А пока продолжим рассмотрение ореольных несоответствий.
Описание качественно-признакового ореола слов кит и гигант, несомненно, включает признаки «большое, сильное, могучее», но среди признаков их фоносемантики обнаруживаются как раз противоположные: звучат эти слова как нечто «маленькое, слабое, хилое».
Понятийное значение слова корифей — «выдающийся деятель». Значит, его качественно-признаковый ореол положителен и может быть описан признаками «хорошее, большое, сильное, величественное». А по звучанию это слово «плохое, маленькое, слабое и низменное».
Очень не повезло на русской почве многим церковным терминам. Такие слова как храм, архангел, архиерей, архимандрит, херувим, акафист призваны вызывать впечатление чего-то хорошего, светлого, красивого и возвышенного, но по звучанию они, как на грех, «плохие, темные, отталкивающие и низменные».
Вот три названия цветов: кирказон, ольгея, кандык. Один из них красивый, фиолетового цвета. Вы, пожалуй, подумали: «Наверное, олъгея». Ничего подобного. Кандык. Звучит название, как видите (или как слышите?), плохо, грубо, тяжело, темно, устрашающе. Другой цветок желтый, с нежными округлыми листьями. «Вот уж теперь точно — олъгея», — решите вы. И снова ошибетесь. Это кирказон — по звучанию нечто «шершавое, тусклое, угловатое». А «светлым» по звучанию словом ольгея почему-то названо мрачноватое колючее растение, похожее на татарник.
Или вот, например: что такое василиск? Звучит как нечто «хорошее», «светлое». Наверное, что-то красивое, светлое, похожее на василек. Отнюдь нет. Чудовище, взгляд которого убивает все живое. Ну мыслимо ли — жуткое создание мрачной фантазии, и вдруг с таким красивым именем. Это нас сразу как-то коробит: вот до чего наше подсознание привыкло, что между звучанием и значением слова должно устанавливаться соответствие. Мы его прямо-таки требуем от языка.
Видимо, вы уже заметили, что в предыдущем разделе о словах с гармонией ореолов все слова были привычными, хорошо известными и наверняка входящими в ваш активный «словарный фонд». А здесь, в разделе о дисгармонии ореолов, приводятся слова редкие, в речи функционирующие вяло, а то и вовсе незнакомые. Это не случайно.
Гармония всех аспектов значения слова делает его более жизнеспособным, создает условия для активного функционирования, для приобретения словом эмоциональной окраски, добавляет ему выразительности, помогает лучше, полнее и ярче описать обозначаемый предмет, явление, действие или состояние.
И напротив, дисгармония аспектов значения затрудняет функционирование, делает слово менее стабильным, заставляет его менять звучание или значение, а если этого не происходит, то оттесняет слово в специальные узкие сферы функционирования, либо в пассивный запас, либо вообще выводит из употребления.
Значит, компьютеру при обнаружении у слова ореольной дисгармонии нужно оперировать с ним осторожно, и лучше поискать ему более подходящую замену. Допустим, например, что при построении какого-то текста компьютеру попалось слово аллигатор. Если текст специальный и слово употреблено как термин, тут уж никуда не денешься — придется это слово употреблять. А если это обычная речь, то можно проверить его ореолы. Оказывается, это дисгармоничное слово: жутковатый хищник назван «хорошим, красивым, округлым» по звучанию именем. Проверив соответствующую понятийную группу, компьютер обнаружит в ней синоним крокодил с гораздо более подходящим звучанием. Так, по шкале «безопасное — страшное» оценка звучания слова аллигатор — 2,7, а слова крокодил — 3,1, из чего компьютер «заключит», что крокодил «страшнее» аллигатора и, следовательно, первое слово более подходяще для создания нужного смыслового эффекта.
Дисгармония звучания и значения снижает вырази- t тельность слова, его общую воздействующую силу. Учитывая это обстоятельство, компьютер может подобрать слова с разной степенью выразительности в каждом кон- \ кретном случае. Скажем, компьютер вознамерился сообщить нам о каком-либо недочете, браке. В соответствующей понятийной группе он обнаруживает два синонима: изъян и дефект. Качественный ореол обоих слов отрицателен, но если у слова дефект фоносемантический ореол соответствует качественному (по звучанию это нечто «плохое, слабое, шершавое»), то звучание слова изъян противоречит его значению (звучание «хорошее, нежное, красивое, безопасное, радостное»). Ясно, что слово дефект более полно и насыщенно выражает нужное значение. Поэтому, если нужно указать на небольшой недочет, компьютер может использовать слово изъян, а если речь идет о серьезном недостатке, о браке, более уместным будет слово дефект.
Согласитесь, что такого рода действия компьютера имитируют очень тонкие аспекты интеллектуального поведения человека.
Анализ семантического комплекса
До сих пор мы рассматривали действия компьютера в основном с отдельными семантическими аспектами слова, но в реальной речи все аспекты значения действуют совместно, в неразделимом единстве, поэтому придется обучать такому подходу и компьютер.
В принципе это можно сделать, собрав в единый комплекс все рассмотренные нами системы машинной переработки отдельных аспектов семантики слова. Общую схему работы такой комплексной системы семантического анализа слов можно представить себе в следующем виде.
Сначала все слова проходят систему обработки понятийного аспекта их значений, в результате чего компьютер проводит их грубую разбивку на понятийные группы, как это сделано в «Русском семантическом словаре». Затем каждая понятийная группа проходит качественный классификатор, и слова распределяются по более дробным группам в зависимости от их качественно-признаковых ореолов. Наконец, подключается система расчета фоносемантики, и компьютер наводит окончательный «семантический глянец», выявляя слова с различными типами ореольных взаимодействий.
Для примера рассмотрим результаты компьютерного анализа небольшой понятийной группы слов, взяв для описания ореолов всего три шкалы «хорошее — плохое», «сильное — слабое» и «быстрое — медленное».
«Понятийный классификатор» компьютера образовал следующую группу существительных с общей понятийной идеей «начало» (по «Русскому семантическому словарю) :
база, введение, вещество, идея, корень, материализм, металлургия, начало, основа, основание, первенство, первоклассник, передняя, подход, понедельник, постулат, почин, появление, право, предпосылка, премьера, прима, премьер, принцип, приоритет, природа, приход, причина, прототип, состязание, социализм, стержень, существо, философия, царь, чемпион, явление, январь.
Хотя все слова группы действительно объединены общей понятийной идеей, все же это довольно грубое объединение, явно требующее дальнейшей детализации. Между состязанием, металлургией и царем все же очень уж велика смысловая разница. Отдаленные связи, конечно, есть. Слово состязание компьютер поместил в этот список, потому что в ходе состязания определяется победитель, то есть первый среди соревнующихся. Металлургия — это, как указано в толковом словаре, «отрасль тяжелой промышленности, занимающаяся получением металлов из руд и первичной обработкой металлов». Упоминание «первичности» и дало основание компьютеру отнести слово в данную группу. Ну а царь, как и премьер, — главный, то есть первый человек в правительстве. И все же компьютер, разумеется, не смог бы эффективно оперировать словами группы без их дальнейшей семантической обработки.
Поэтому к работе подключаются сразу две программы дальнейшего семантического анализа — качественный и фоносемантический классификаторы. Первый разбивает слова на группы по сходству их качественно-признаковых ореолов, а второй выявляет отношения между качественно-признаковыми и фоносемантическими ореолами слов. Результаты работы фоносемантического классификатора можно изобразить так: если ореолы слова находятся в соответствии, то после него ставится индекс С, если между ореолами обнаружено противоречие, слову приписывается индекс П, в случае неопределенных отношений между ореолами данное слово не маркируется.
Поскольку слов в списке немного, то при работе качественного классификатора не все возможные ореольные группы будут образованы, то есть часть выходов классификатора окажется пустой.
Приведем только те из них, которые заполнены словами.
1. Хорошее, сильное, быстрое: первенство, почин, прима, состязание, чемпион.
2. Хорошее, сильное: идея ©, материализм, начало ©, право, премьер, премьера, принцип, приоритет, природа, социализм, явление ©.
3. Хорошее, быстрое: первоклассник.
4. Сильное: металлургия.
5. Сильное, медленное: база ©, основа ©, основание ©, причина, стержень, философия (П).
6. Медленное: введение.
7. Плохое, сильное: царь ©.
8. Плохое: понедельник.
9. Нейтральная группа: вещество ©, корень ©, передняя, подход, постулат ©, появление, предпосылка, приход ©, прототип, существо ©, январь.
Как мы помним, трехуровневый классификатор имеет 27 выходов, здесь заполнено только 9. На некоторых оказалось по одному слову, другие собрали группы слов. Выходы с одиночными словами в данном случае выполняют «отсекающую» функцию: они выделяют слова, семантически наименее связанные с основной массой слов списка. Действительно, каждое из слов, попавших на выходы 3, 4, 6, 7 и 8, семантически специфично. Нейтральная группа (выход 9) похожа на кладовку — туда сваливают без разбора ненужные до поры до времени вещи. Для компьютера особенно важны группы слов, собравшиеся на значимых (не нейтральных) выходах классификатора. Именно эти группы — рабочий лексико-семан-тический фонд компьютера. Это как бы речевые ячейки языкового «сознания» машины. В них она ищет синонимические замены, с помощью слов этих, групп может выражать наиболее тонкие семантические оттенки в своей речи.
Обратите внимание на 1-ю группу — слова в ней подобраны на удивление точно и с явным эффектом «понимания» их смысла. То же самое наблюдается во 2-й и 5-й группах. Особенно тесна смысловая связь между словами 5-й, «философской», группы: это буквально набор контекстуальных синонимов, которые вполне могут встретиться как лексические варианты в конкретном тексте.
Три уровня качественной классификации — это, конечно, очень мало для практической работы компьютера с полученными группами, но возможности такой работы просматриваются уже и здесь. Скажем, на вопрос, чем является для науки философия, компьютер «самостоятельно» мог бы ответить, что это база, основа, основание науки. В своем ответе компьютер учел все три аспекта семантики — понятийный, поскольку слова взяты из одной понятийной группы, качественно-признаковый, поскольку синонимы подыскивались в группе слов с общими качественными ореолами, и, наконец, фоносемантический, так как из группы выбраны слова с индексом С — наиболее точные и выразительные.
А если спросить компьютер, какое понятие он может противопоставить социализму, он ответит: «Социализм и царь противостоят друг другу как совершенно несовместимые понятия». В этом случае компьютер «рассуждал» так: слово социализм находится в группе, образовавшейся на выходе «хорошее и сильное», этому выходу противопоставлен тот, который собрал «плохие и сильные» слова, а это выход 7, где помещено слово царь; значит, социализм и царь в данном случае оценочно противопоставлены.
Ясно, что при работе с большими массивами слов и с использованием многоуровневых классификаторов семантические имитационные возможности компьютера резко возрастут.
Что же необходимо для того, чтобы уже сейчас пустить в работу описанную здесь систему комплексного анализа лексической семантики?
Прежде всего нужно развить и усовершенствовать «понятийный классификатор», то есть как бы в развитие программной основы «Русского семантического словаря» разработать специальную автоматизированную систему семантического анализа, ориентированную на работу с понятийной семантикой. Но, как уже говорилось, проблем на этом сложном пути еще много.
Кроме того, необходим, остро необходим словарь русских качественных ореолов. Лучше всего было бы издать общий словарь русской ореольной семантики, но его фоносемантическая часть готова, тогда как качественно-ореольной нет и в ближайшее время не ожидается. А без учета качественно-признаковых ореолов невозможно построить систему полноценного семантического анализа.
Как же быть? Неужели положение так безвыходно?
Думается, что выход, по крайней мере, как временное решение проблемы, есть. Можно использовать удивительно рациональное устройство языковой семантики, когда семантические аспекты своим взаимопроникновением поддерживают друг друга. Как уже отмечалось, фоносемантический ореол слова часто соответствует качественному, иногда настолько полно, что набор фоносемантических признаков буквально повторяет набор признаков, характеризующих качественный ореол. В таких случаях, открывается возможность, которой неосмотрительно было бы не воспользоваться: результаты компьютерного расчета фоносемантики слова можно одновременно считать результатами измерения его качественного ореола.
Например, для фоносемантики слова мимоза компьютер получил характеристики: «нежное, женственное, гладкое, безопасное, доброе, медлительное». Есть ли смысл опрашивать информантов, чтобы получить средние оценки качественного ореола этого слова по шкалам «нежное — грубое», «женственное — мужественное», «безопасное — страшное», «доброе — злое»? Напрасный труд — ясно, что и для качественного ореола по этим шкалам будут получены те же характеристики, что и для фоносемантического.
Легко использовать этот прием и в тех случаях, когда между ореолами наблюдаются резкие противоречия: результаты фоносемантических расчетов компьютер перенесет на качественный ореол «с обратным знаком», то есть возьмет признаки, противоположные (антонимичные) полученным для фоносемантики. Так, если для содержательности звучания слова фиалка получены признаки «плохое, темное, устрашающее, отталкивающее», то для качественного ореола компьютер возьмет антонимичные признаки: «хорошее, светлое, безопасное, красивое».
Для реализации идеи потребуется немалый труд. Нужно просмотреть все характеристики всех слов фоносемантического словаря и снабдить слова индексами, как мы уже делали. Если признаки можно прямо переносить на качественный ореол, слово помечается индексом С (соответствия), если нужно «менять знаки» признаков, слово маркируется индексом П (противоречие). В случае нейтральных отношений между ореолами такие слова не маркируются. Затем слова с маркировкой вводятся в память компьютера.
Иногда бывает так, что по одним признакам ореолы гармонируют, а по другим находятся в противоречии. Делать нечего, хоть это и хлопотно, придется вместе со еловой вводить в память компьютера и маркировку признаков. Небольшое облегчение есть и здесь: поскольку порядок признаков всегда один и тот же, то можно указывать компьютеру лишь их номера.
Работы много, но все же экономия сил и, главное, времени огромна. Для измерения на «семантическом дифференциале» качественных признаков десятков тысяч слов потребуются годы, а обработать фоносемантический словарь можно в приемлемый срок.
Неизбежны, конечно, и огрубления при переносах признаков с одного ореола на другой, но с этим уж придется мириться. Хуже, что не всегда легко решить, можно переносить фоносемантический признак на качественный ореол или нельзя. Что тут предпринять? Опять-таки с известным огрублением возможен опрос экспертов — 3—5 человек. Ну а если уж и это не поможет — деваться некуда, нужно браться за «семантический дифференциал».
И все же при всех «но» предложенный путь вполне реален. А что иногда компьютер будет допускать семантические просчеты, так ведь и человек не сразу обучается языковой семантике. Он постигает ее всю жизнь, и разные люди достигают разных высот в ее постижении, а знать до конца все семантические тонкости даже своего родного языка ни одному человеку не дано. Не будем предъявлять компьютеру слишком высокие требования, и так его семантические успехи просто поразительны.

По хорошим ценам мебель малайзии и китая в мебельном интернет-магазине! .
Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.